Арсури — Лесной Дух
Арсури — в чувашской мифологии лесной дух, хозяин леса. Кто не чтит его и не оставляет угощения, того он может сбить с пути, напугать и лишить добычи.
Сюжет
В одной из дальних чувашских деревень, что притулилась на краю дремучего леса, жил старый охотник по имени Тимук. Был он известен на всю округу своим метким глазом и знанием лесных троп. Ни зверь, ни птица не могли укрыться от его острого взгляда, и удача всегда сопутствовала ему в пути. Но была у Тимука одна черта — он слишком полагался на свою силу и удаль, часто забывая о невидимых хозяевах леса, которых почитали старики.
Однажды, поздней осенью, когда деревья стояли голые и по земле стлался холодный туман, Тимук отправился в чащу за соболем. Он ушел дальше, чем обычно, углубившись в места, где даже днём царил полумрак. Тропа, знакомая ему с детства, вдруг стала петлять и пропадать среди высоких, замшелых елей.
Солнце уже клонилось к закату, когда Тимук, наконец, подстрелил жирного зайца. Он уже хотел поднять добычу, как вдруг позади него раздался оглушительный хохот — громкий, раскатистый, от которого, по словам стариков, «людей на улице сшибало с ног». Тимук вздрогнул и резко обернулся. Прямо перед ним, на поваленном дереве, сидел Арсури.
Он был похож на человека, но весь оброс длинной бурой шерстью, которая свалялась в колтуны. Глаза его, неестественно большие, горели зеленым огнём, как у волка, и, казалось, видели охотника насквозь. Вместо пояса на нём был обвит корень старого дерева, а на голове красовалась шапка, сплетенная из болотной осоки.
— Тимук, Тимук, — заголосил Арсури тонким, противным голосом, передразнивая человеческую речь. — Долго ты тут ходишь, много зверя бьешь, а меня, хозяина, всё не почтишь, не уважишь. Мясо домой несешь, а мне ни кусочка!
Тимук, хоть и был храбрым охотником, почувствовал, как холодок пробежал у него по спине. Он вспомнил рассказы деда о том, что Арсури — дух леса, который может завести путника в такую глушь, откуда нет возврата, или напустить столько тумана, что родная изба покажется за тридевять земель.
— Здрав будь, хозяин, — сказал Тимук, стараясь, чтобы голос его не дрожал. — Не гневись. Я не со зла, а по нужде.
— По нужде? — Арсури спрыгнул с дерева и, странно подпрыгивая, закружился вокруг охотника. — А то, что ты стрелял, не глядя, на моей тропе? А то, что зверя бил, не спросясь? Вот я тебе сейчас устрою нужду!
Он хлопнул в ладоши, и лес вокруг пришёл в движение. Ветви деревьев, словно живые, начали хлестать Тимука по лицу, корни выползли из-под земли, путаясь в ногах. Тропа, по которой он пришёл, исчезла бесследно, уступив место непролазной чаще и колючему кустарнику. Вокруг стояла такая темень и тишина, что даже собственное дыхание казалось оглушительным. Арсури то хохотал за одним деревом, то ухал филином за другим, то принимался выть по-волчьи, заставляя кровь стынуть в жилах.
Тимук бросился бежать, но ноги его словно налились свинцом, а каждый шаг давался с неимоверным трудом. Он выбился из сил, промок до нитки в ледяной болотной жиже, в которую его завёл дух, и уже не чаял выбраться.
— Вот тебе тропа! — вдруг раздался насмешливый голос над самым ухом, и чья-то мохнатая рука грубо толкнула его в спину.
Тимук кубарем покатился в овраг и, наконец, остановился. Когда он поднял голову, то увидел прямо перед собой огонёк. Это горело окно его собственной избы, стоящей на краю деревни. Он был дома! Только одежда его была изорвана в клочья, ружьё исчезло, а в котомке вместо жирного зайца лежала лишь гнилая коряга, покрытая мхом.
С той поры Тимук больше никогда не ходил в тот дальний лес один. А перед тем, как зайти в чащу, всегда оставлял на пеньке кусочек хлеба или лепёшку, приговаривая шёпотом: «Это тебе, хозяин, угощение. Не води, не пугай, тропу домой укажи». И Арсури, хоть и пугал его иногда в шутку, больше никогда не сбивал его с пути, зная, что охотник помнит о хозяине леса.