Как комар стал кровопийцей

В стародавние времена, когда боги ещё ходили по земле, а люди понимали язык зверей и птиц, жил-был комар. И был он тогда совсем не таким, каким мы знаем его теперь. Никого он не кусал, крови не пил, а кормился сладким цветочным нектаром да росой утренней. И был тот комар самым болтливым существом во всём белом свете.

Комар жил на берегу светлой речки, неподалёку от хрустального дома, где, как говорили старики, обитали младшие духи — помощники великого Пигамбара, хранителя людского счастья, и Пюлехси, бога размножения и плодородия. Любопытный комар частенько вился вокруг их жилища, подглядывал да подслушивал, а потом летел на лесную поляну и рассказывал всем, что слышал.

— А вы знаете, — звенел он над ухом у зайца, — завтра Пюлехси решит, кому из зверей сколько деток родить! Я слышал, зайцам он хочет побольше дать, а волкам — поменьше!

— А я знаю, где Пигамбар спрятал удачу для охотника Пика! — жужжал он пчёлам. — Хотите, расскажу?

Поначалу боги не обращали внимания на комариную болтовню. Но чем дальше, тем больше комар распускал свой длинный язык. Он разболтал, в каких дуплах прячутся самые сладкие меды, выдал, где леший прячет свою шапку-невидимку, и даже проговорился, в какой день Пюлехси собирается послать на землю дожди.

Терпели боги, терпели, но однажды комар перешёл все границы.

Случилось это в пору, когда Пигамбар и Пюлехси решали самую важную судьбу — кому из новорождённых детей какой эрэскал (рок, судьба) записать в небесной книге. Комар пробрался в хрустальный дом через маленькую щёлку и спрятался под потолком.

— Этому младенцу, — говорил Пюлехси, — запиши долгую жизнь, но тяжёлую.

— А этой девочке, — отвечал Пигамбар, — запиши красоту и счастье в замужестве, но пусть рано лишится матери...

Всё это комар выслушал и, конечно, не утерпел. Вылетел он наутро на базарную площадь, где собирались и люди, и звери, и птицы, и ну трещать на все лады:

— Знаю я, знаю, кому какая судьба написана! Старуха Мекке, что в крайней избе живёт, через год помирать, а её козе — три козлёнка принести! Кузнецу Хведи — разбогатеть, да только правую руку он в драке потеряет! А у попа, что вчера пиво варил, — пиво прокиснет, потому что Пюлехси на него прогневался за жадность!

Поднялся на площади шум и гам. Поп за пиво обиделся, старуха Мекке в слёзы ударилась, кузнец Хведь свою правую руку осматривать начал — цела ли. А комар сидел на плетне и довольно потирал лапки.

Узнали о его проделке Пигамбар и Пюлехси. Призвали они комара к ответу.

— Ты, — говорит Пюлехси, — открываешь то, что людям знать не положено. Судьба тогда и не судьба, если о ней всем известно заранее.

— Ты, — говорит Пигамбар, — лишаешь людей надежды и страха, радости ожидания и горечи неожиданности. Не будет тебе за это прощения.

Испугался комар, задрожал, крылышками тонко-тонко зазвенел:

— О великие боги! Простите меня, глупого! Язык мой — враг мой! Век буду молчать, только не наказывайте!

Посмотрели боги друг на друга, посовещались.

Пюлехси сказал:

— Отныне ты не будешь пить сладкий нектар и утреннюю росу. Слишком сладкая жизнь сделала тебя болтливым.

А Пигамбар добавил:

— Будешь ты вечно искать кровь. Ибо только кровь — горячая, солёная, живая — сможет утолить твою неуёмную жажду болтать. Но каждый раз, когда ты укусишь, люди и звери будут хлопать тебя — это напоминание о том, что язык твой до добра не довёл.

С тех пор комар и стал кровопийцей. Летает он по ночам, звенит тонко — то ли песню поёт, то ли плачет о прежней сладкой жизни, то ли пытается кому-то тайну рассказать, да забыл уже все тайны, помнит только вечную жажду.

А люди говорят: если комар звенит над ухом долго и нудно — быть беде. Это он судьбу накаркивает, хоть и разучился тайны сказывать, а привычка осталась.

И ещё говорят старики: не болтай лишнего, а то и сам комаром кровопийцей станешь — всю жизнь будешь искать, чем утолить свою жажду, да так и не найдёшь.