Отчего гром гремит не сразу после молнии
В стародавние времена, когда боги еще ходили по земле, а люди понимали язык зверей и птиц, случилось вот какое дело.
Жил в те поры на небе могучий Аслати — Старший Грома. И было у него два сына: старший — Йĕкĕлчи́, Вестник, и младший — Аслати́, Гром. Старший был быстр, как свет, младший — силен, но тяжел на подъем.
Послал однажды Аслати-отец своих сыновей на землю — проведать, как живут люди, не обижает ли их кто, не притесняет ли.
— Ступайте, — молвил он, — да возвращайтесь к вечеру. Ты, Йĕкĕлчи, беги впереди, прокладывай путь. А ты, Аслати, ступай следом, да не мешкай.
Обрадовались братья, спустились с небес и разбежались в разные стороны. Йĕкĕлчи, Вестник, легок был — от холма к холму перелетал, от леса к лесу перепархивал, сверкал на солнце своими следами. А Аслати, Гром, тяжело ступал — где пройдет, там земля дрожит, где топнет, там деревья гнутся.
К вечеру собрались братья в условленном месте. Отец спрашивает:
— Ну что, сыновья мои, рассказывайте, что видели на земле?
Йĕкĕлчи первый заговорил — быстрый он был на слово:
— Видел я, отец, как у одной вдовы последнюю овцу волк унес. Видел, как кузнец в деревне подкову ковал — искры летели во все стороны. Видел, как девушки на лугу хоровод водили — песни пели, венки плели. А еще видел я, как над лесом туча собиралась — черная, тяжелая.
— А ты, Аслати, что видел? — спросил отец младшего сына.
Аслати почесал затылок, подумал и молвил:
— Я, отец, только тучи и видел. Далеко я за ними не поспевал — тяжело мне, грузно. Пока до одного места дойду, там уже все прошло. А где проходил, там люди говорили: «Гром гремит, а дождя нет — пустой гром».
Отец нахмурился:
— Не дело это, сын мой. Вестник твой брат всё видит, всё замечает, а ты только позади плетешься. Люди над тобой смеются.
И придумал тогда Аслати-отец новый порядок.
— Отныне, — говорит, — вы всегда вместе будете ходить. Ты, Йĕкĕлчи, будешь бежать впереди и освещать путь. А ты, Аслати, ступай следом и говори людям то, что брат твой увидел. Только успевай!
С той поры так и повелось. Как соберется над землей туча, Йĕкĕлчи, Вестник, первым срывается с неба — бежит, сверкает, следы свои повсюду оставляет. Люди снизу видят его быстрый бег и говорят: «Молния сверкнула».
А следом за ним, грузно ступая, идет Аслати, Гром. Тяжело ему, неповоротливо — пока дойдет, пока рот откроет, пока слово вымолвит, время и проходит. Потому люди всегда сначала свет видят, а уж потом грохот слышат.
Иные старики сказывают, что Йĕкĕлчи в лаптях-скороходах бегает, оттого его следы так ярко светятся. А Аслати в сапогах железных ходит, оттого ступает тяжело и медленно. И пока он с ноги на ногу переступит, пока лапти братнины следы разглядит, время и уходит.
А еще говорят, что если б Аслати успевал за братом, не было бы на земле тишины — беспрерывный гром стоял бы день и ночь. Да только людям того не надобно. Им тишина нужна, чтобы меж вспышками света и раскатами грома успеть перекреститься да прошептать: «Аслати, Аслати, не серчай, помилуй нас».
Сказка эта сказывается в чувашских деревнях с давних пор. В ней и правда, и вымысел перемешались, как в каждом народном сказании. А старики добавляют: кто эту сказку слушает, тот грозы не боится — знает, что Йĕкĕлчи впереди бежит, путь освещает, а Аслати следом идет, но не со зла, а по делу — людей о божьих вестях оповестить.