Почему осина всегда дрожит
В стародавние времена, когда боги еще ходили по земле, а люди понимали язык зверей и птиц, жили-были три брата-богатыря. Старшего звали Сер-паттар — Земля-богатырь, среднего — Йуман-паттар — Дуб-богатырь, а младшего — Çемен, и был он хоть и помоложе братьев, но силы не меньшей.
Славились братья своей храбростью. Сер-паттар победил трехглавого змея у Голубой реки, Йуман-паттар сражался с девятиглавым змеем у Белой реки, а вместе они одолели самого лютого змея о двенадцати головах у Черной реки и освободили из плена Солнце и Месяц.
И вот однажды возвращались богатыри домой после долгого похода. Шли они через дремучий лес, где вековые дубы стояли стеной, а сосны упирались вершинами в самое небо. Устали братья, тяжелы были их мечи, утомлены были их кони. Решили они отдохнуть на лесной поляне.
— Здесь и заночуем, — сказал Сер-паттар. — Разведем костер, испечем лепешек, а утром снова в путь.
Развели братья огонь, сели вокруг, достали хлеб и мясо. Вдруг слышат — неподалеку кто-то дрожит, листьями трепещет, словно в лихорадке. Прислушались богатыри — звук идет от одинокой осины, что росла на краю поляны.
— Что с тобой, осинушка? — спросил ласково Çемен. — Отчего ты дрожишь, словно заяц перед волком?
А осина листьями зашелестела, ветвями затряслась и отвечает человеческим голосом:
— Ой, богатыри могучие, как же мне не дрожать! Я слышала про ваши подвиги, знаю, сколько змеев вы погубили. И теперь боюсь: вдруг вы решите на мне дров нарубить для костра? Ведь я — дерево хоть и стройное, а древесина у меня мягкая, для огня самая подходящая!
Засмеялись братья.
— Не бойся, — говорит Йуман-паттар. — Мы — дуб-богатырь, меня из дуба самого сделали, так что я с деревьями в родстве. Не станем мы тебя рубить. Отдыхай спокойно.
Но осина не унималась, все дрожала и дрожала.
— А вдруг ветер подует и сломает меня? Вдруг молния ударит? Вдруг звери корни подроют? — шелестела она.
— Эх, трусиха, — покачал головой Сер-паттар. — Ты бы лучше корни глубже в землю пустила, тогда никакой ветер не страшен.
— Глубже? А вдруг там кроты роют? Вдруг там подземные воды текут? Вдруг там змеи живут? — еще сильней затряслась осина.
Тут уж и кони богатырские заржали, и птицы в лесу защебетали, и даже лягушки в ближайшем болоте заквакали — все смеялись над трусихой-осиной.
А Çемен, младший брат, поднялся, подошел к осине и говорит:
— Слушай, осина. Я сейчас прикоснусь к тебе рукой, и с этого мгновения ты навсегда останешься такой, какая ты есть. Будешь дрожать вечно, чтобы каждый, кто в лес придет, видел — вот стоит трусливое дерево, которое всего боится. Но запомни: дрожь твоя будет не от страха, а от того, что ты помнить будешь нашу встречу и мои слова.
Коснулся Çемен осинового ствола — и в тот же миг замерли братья-богатыри, замерли кони их, замер ветер в лесу, и даже огонь в костре перестал трещать. А когда снова все задвигалось и зашумело, увидели братья — осина дрожит, как и прежде, только дрожь та стала другой: легкой, трепетной, словно дерево и вправду все время что-то вспоминает.
С тех пор и дрожит осина при малейшем ветерке. В народе говорят: это она Çемена-богатыря вспоминает и наказ его помнит. А кто в лесу бывал, тот знает — нет дерева пугливее осины: чуть ветерок, чуть шорох, она уж вся трепещет, словно прощения просит за свою трусость перед богатырями.
И стоит она в лесу, дрожит-трясется, а мимо идут новые и новые люди, и каждый знает: если видишь дрожащую осину, значит, проходили здесь когда-то славные чувашские богатыри — Сер-паттар, Йуман-паттар и Çемен, что силу свою не для запугивания слабых, а для защиты всего живого употребляли.