Вут Кайăкĕ — Огненная Птица

Вут Кайăкĕ (Огненная Птица) — в чувашских верованиях вестница огня. Когда люди непочтительно обращаются с огнём, старый огонь обижается и уходит, а на его место приходит Огненная Птица; куда она летит — туда и идёт пламя, даже против ветра.

Сюжет

В стародавние времена, когда люди еще понимали язык зверей и птиц, жил в одной деревне старый охотник по имени Тимĕр. Был он человеком угрюмым и нелюдимым, редко с соседями разговаривал, а уж об огне и вовсе мало заботился.

— Огонь — он и есть огонь, — говаривал Тимĕр. — Что о нем думать? Горит себе и горит.

И правда, в его избе огонь вел себя непотребно: искрами в разные стороны плевался, дымил немилосердно, а однажды даже половик прожег. Но Тимĕр только рукой махал:

— Эка невидаль! Новый половик сотку.

Соседи не раз говорили ему:

— Тимĕр, ты бы осторожнее с огнем-то. Ведь он живой, все понимает. И обиду помнит.

Но Тимĕр только смеялся в ответ:

— Живой! Скажете тоже. Дрова — вот они, огонь — вот он. А живого ничего нет.

Однажды глубокой осенью случилось в деревне несчастье. В дальней избе, у самой околицы, загорелась крыша. Ветер в тот день дул с реки, прямо на деревню, и все думали — огонь пойдет по ветру, спалит полдеревни.

Мужики сбежались с топорами и баграми, бабы вынесли ведра, дети плачут — шум, крик. А огонь разгорается все сильнее.

И вдруг случилось невиданное. Ветер как дул с реки, так и продолжает дуть, а огонь — поперек ветра пошел! Прямо против воздушного течения языки пламени потянулись, и занялась изба с подветренной стороны. Мужики оторопели, бабы заголосили пуще прежнего.

— Чудо! Чудо Господне! — закричали старухи.

А старый Тимĕр стоял в стороне и вдруг увидел то, чего другие не замечали. В самом пламени, там, где огонь горел ярче всего, мелькнуло что-то похожее на птицу. Размером с воробья, не больше, но вся светилась изнутри, как раскаленный уголек.

Тимĕр протер глаза — птица исчезла. Но огонь продолжал двигаться против ветра.

В ту же ночь старику приснился сон. Будто стоит он посреди выжженного поля, а перед ним — та самая огненная птица. Только теперь она была большая, с орла, и перья у нее горели, не сгорая.

— Ты зачем на меня смотришь? — спросила птица человеческим голосом.

— Дивлюсь я, — ответил Тимĕр. — Как это ты огонь против ветра носишь?

— А ты разве не знаешь, — молвила птица, — что я — Вут Кайăкĕ, Огненная Птица? Когда люди непочтительно с огнем обращаются, когда в избе сорят, на огонь плюют, старый огонь обижается и уходит. А на его место прихожу я. И куда я полечу — туда и огонь пойдет. Хоть против ветра, хоть поперек дождя.

— А зачем ты прилетаешь? — спросил Тимĕр.

— Затем, чтобы непорядок исправить, — ответила птица. — Чтобы люди помнили: огонь — не просто дрова и головешки. Огонь — живой. У него есть отец — вут ашшĕ, мать — вут амашĕ. А я — их вестница. Если видят меня — значит, старый огонь в доме прогневался, нового просит.

— А как же его уважить? — спросил Тимĕр.

— А так, — молвила птица и исчезла.

Проснулся Тимĕр на заре и сразу пошел к соседям, у которых пожар был. Смотрит — а они уже новую избу ставят, и старуха хозяйская вышла с горшком каши.

— Ты куда? — спрашивает Тимĕр.

— Никĕс пăтти варить, — отвечает старуха. — Кашу основания. Чтобы новый огонь в новом доме добрым был.

— А старый где? — спрашивает Тимĕр.

— Старый мы проводили, — говорит старуха. — Как положено. С почестями. Блинов напекли, в огонь бросили, водой спрыснули. Сказали: "Огонь, не блуди, не гневайся, уходи с миром".

И тут Тимĕр вспомнил свой сон и понял, что это ему не просто так приснилось.

С той поры старый охотник переменился. Вернулся домой, вымел золу из печи, протер стены, починил заслонку. А вечером, когда новый огонь разжег, вышел на крыльцо, поклонился на все четыре стороны и сказал:

— Прости меня, вут амашĕ — мать огня. Прости, вут ашшĕ — отец огня. Не почтите за труд, примите мое угощение.

И бросил в печь три тонких блина — икерчĕ. Один — отцу огня, другой — матери огня, третий — вут синкерĕ, тому духу, что от огня болезни насылает.

И стал с тех пор Тимĕр жить с огнем в мире и согласии. А когда случалось ему увидеть, как огонь на пожаре движется против ветра, он говорил соседям:

— Не дивитесь. Это Вут Кайăкĕ — Огненная Птица — несет пламя. Значит, старый огонь где-то обидели, нового просят. Идите, миритесь, пока не поздно.

И люди слушались. Шли, угощали огонь блинами, просили прощения. И многие пожары удавалось потушить быстро, потому что огонь, видя почтение, успокаивался и не звал Огненную Птицу себе на помощь.

Сказку эту сказывают старики в чувашских деревнях и по сей день. А когда увидят на пожаре, как пламя против ветра идет, говорят: «Вут Кайăкĕ вут çине хирĕç илсе пынипе вут çиле хирĕç кайат» — «Огненная Птица несет, потому огонь против ветра идет».

И добавляют всегда: «Огонь — живой. Обидишь — сам себе беду накличешь. Уважишь — век тебе служить будет».